Николай Петрович Ершов: Нас бросили в рынок, но мы выстояли

7a5db85c0cdce79729bb5d79d8c5c1cb.jpg
Николай Петрович Ершов трудовую деятельность начал в 1952 году в совхозе Кустанайской области Казахстана, руководил крупнейшим предприятием города 17 лет - с 1980 по 1997 годы был генеральным директором Костомукшского ГОКа, трижды избирался депутатом Законодательного Собрания Карелии. Его комбинат сумел выстоять в непростых условиях, в Костомукше до сих пор вспоминают знаменитые «ершовские талоны». Журнал «Профессия - директор» в рамках партнерского проекта Консалтинговой группы BI TO BE «Советская школа управления» опубликовал интервью с выдающимся управленцем (№11, 2014 год). Мы представляем Вам небольшие выдержки из него.

Рассказывая о своем опыте Николай Петрович вовсе не был уверен в том, что он применим к нынешним российским реалиям, и тем не менее, он обратил внимание на факт заимствования советского опыта другими странами, ведь в области планирования Советский Союз был впереди многих «развитых» стран.
«Как-то приехал к нам в Костомукшу на комбинат председатель Госплана СССР и в разговоре признался, что недавно был в Швеции и обучал шведов нашей плановой работе. Швеция переняла нашу схему планирования и до сих пор работает по ней. Взять хотя бы наших ближайших соседей – Финляндию. У них есть собственность и на землю, и на леса, но все это контролирует и планирует государство. Допустим, у фермера два гектара земли. Ему говорят: «На этих двух гектарах ты должен посадить, например, пять соток картошки, пять соток капусты и т. д. И все, что согласно этому плану у тебя вырастет, мы у тебя купим. И не будет никаких проблем со сбытом».
4f22e04adc79a502628722de3ad21df8.jpg

На государственном уровне решается, сколько и чего нужно посадить, чтобы прокормить собственное население, сколько пустить на экспорт. И если бы фермер вырастил что-то другое на определенном клочке земли, не то, что ему предписано правительством, у него эту продукцию бы не взяли. Его проблемы, как и кому он будет продавать свой урожай. Вот это и есть плановое хозяйство. В Финляндии в собственности и леса, но опять же госструктура определяет вырубку - деревья обвязывают ленточками. «Ты должен срубить вот эти деревья. Мы их покупаем». И собственник понимает, что он должен сделать и когда, и что он за это получит. Все планируется. У нас же что каждый нарисовал в своих планах, как посчитал нужным, так и поступает. И это делается не в рамках заботы о стране - все думают о своих доходах, о повышении прибыли. Сейчас в Швеции, Финляндии, Норвегии, где также есть рынок и частная собственность, государство не выпустило из своих рук систему планирования, а наоборот, ведет плановое хозяйство, спуская требования фермерам, металлургам и и т. д. Стране нужно такое-то количество металла, столько-то леса, и собственники должны это обеспечить.
Как-то раз, будучи в Финляндии, я остановился на западной границе. Стояла осень, на полях - хороший урожай: овес, рожь уродились. Я говорю сидящему рядом со мной финну: «Смотри, какой у вас отличный урожай!» Он отвечает: «Да, придется кому-то развязывать кошельки». Я недоумеваю: «Почему?» - «Потому что государство обещало урожай с этого клочка земли, какой бы он ни был, купить весь. Они же рассчитывают из среднего уровня. А когда урожай хороший, тогда нужно платить налоги населению. Всем - чтобы собрать и выкупить его. Вот так».
Николай Петрович застал суровые перестроечные времена и вполне доказал, что советский управленец может быть успешным при любой конъюнктуре, преодолевая невообразимые для западного менеджера обстоятельства.

«Самое сложное время было в период перестройки. Нас бросили в рынок. Первый секретарь Карельского обкома КПСС, приехав в Костомукшу после Пленума ЦК КПСС, сказал: «ЦК КПСС принято решение о переходе к рыночной экономике, госзаказов больше не будет». Я ему и сказал: «Вы сделали большую глупость. Что значит вот так сразу перейти к рынку? Сегодня у меня стопроцентный госзаказ был, и государство продавало нашу продукцию (неважно, на свой рынок или за границу, но продавало). Сейчас вы приняли решение, что мы должны сами идти на рынок. Куда мы пойдем (Лебединский ГОК, Михайловский ГОК и т. д.)? Каждый ГОК со своим? Да нас разуют и разденут. Установят цену: «Будет по такой и все!» Я предлагаю сделать следующим образом: на следующий год вы на 20% снимаете госзаказ, потом еще, и вот так за пять лет можно войти в рынок». Ну теперь вы и сами знаете, что в итоге получилось.
04783d8e1f1d4ebde2e80db8a08d9f8a.jpg
Нас бросили в рынок, и в результате мы действительно столкнулись с тем, что зарубежные покупатели стали диктовать свою цену. Мы продавали, деньги нам не поступали, а шли во Внешторг, хотя мы заключали контракты, то есть мы остались без денег. Даже зарплату нечем было выдавать - по три месяца не платили своим людям. Что мне было делать? Я выпустил талоны со своей подписью и печатью. У каждого талона был номинал. Говорили, что зарплаты выдаются, как их называли, ершовскими талонами. С этими талонами люди в магазине получали то, что им нужно было. У нас было и свое подсобное хозяйство: помидоры, огурцы, молоко, мясо по цехам раздавали. Таким образом мы поддержали своих работников. Позже все стало налаживаться, деньги начали давать. А тогда... Отправляем, бывало, на Челябинский меткомбинат продукцию, а они могут рассчитаться только металлом. А что мне этот бартер? Продукцию нужно продавать. Я же не отдам работнику полтонны металла вместо зарплаты. Из-за таких неадекватных решений было очень трудно, но удалось выстоять. Производство, конечно, сначала упало, но потом восстановилось. Сегодня комбинат работает хорошо, стабильно. А многие в то время так и не выжили».