Джермен Гвишиани глазами американцев: "шустрый парень" с железной выдержкой

Имя Джермена Михайловича Гвишиани хорошо известно тем, кто еще в советские годы интересовался западными методами управления. Гвишиани не просто оправдал ожидания своего высокопоставленного отца (генерала НКВД) и тестя (А.Н. Косыгина). Он взял на себя задачу развития международных связей, а также внедрение и популяризацию самых эффективных на то время методов управления. Он организовал Международный институт прикладного системного анализа (МИПСА) в Австрии, возглавлял Всесоюзный НИИ системного анализа ГКНТ и АН СССР (ВНИИСИ), работал заместителем председателя Госплана СССР.
Арманд Хаммер, председатель корпорации «Occidental Petroleum», который часто бывал в СССР и даже встречался в свое время с Лениным, был чрезвычайно заинтересован в сотрудничестве с Советами. Поучая своих коллег в США, он писал, что «американский бизнесмен, составляющий контракт с русскими с расчетом на их наивность, совершает непоправимую ошибку. С другой стороны, русским иногда трудно принять американские темпы», - полагал он. Хаммер вспоминал:

«Однажды во время моего пребывания в Москве после встречи Никсона с Брежневым в июле 1972 г. я был приглашен на прием к Гвишиани. Он показал мне черновик составленного им соглашения, состоявшего из пяти пунктов. Разумеется, оно было на русском языке. Я посмотрел текст, и он показался мне приемлемым. Тогда я взял ручку, вычеркнул слово «черновик» и подписался. После этого я вернул документ Гвишиани, который, казалось, был в полном замешательстве.
- Разве вы не хотите показаться его юристу? - спросил он.
Я ответил, что в этом нет необходимости.
- Разве вы не хотите, по крайней мере, его обдумать? - спросил он снова.
Я ответил, что здесь не о чем думать, это его документ, а не мой, и я не изменил в нем ни слова... Немного посоветовавшись со своими сотрудниками, Гвишиани взял ручку и тоже поставил свою подпись».
Однако Хаммер заблуждался, думая, что неспешность и обстоятельность Гвишиани вызвана только сверхбыстрыми темпами американской стороны. Просто бизнесмен не заметил тех ошибок, которые видел в черновике Джермен Михайлович:
«Я и в самом деле оказался в трудном положении, поскольку сотрудники не сумели подготовить к подписанию текст на английском языке, а русский текст пестрел орфографическими ошибками, которых Хаммер не мог заметить. Уже подписав бумаги, я вносил в них поправки от руки».
В свою очередь, русские, хотя и оценивали американцев как идеологических противников, были благожелательны и ценили в них непосредственность, раскованность в выражении чувств и мыслей, деловую хватку, самоиронию и неистребимый азарт. Нашим строгим соотечественникам, привыкшим к жесткой иерархии и дисциплине, «по-восточному» труднее было простить себе ошибку или неловкое положение. Русские часто казались американцам суровыми, непроницаемыми, по-армейски вышколенными бюрократами. «Составляйте контракт тщательно, ибо, как только он будет подписан, советская сторона заставит вас выполнять его до последней буквы, точно так же, как она сама выполняет свои обязательства», - советовал Хаммер бизнесменам, которые только начинали работать в СССР.
Одни и те же качества советских людей вызывали у американцев то снисходительную насмешку, то - нескрываемое восхищение. В 1974 году Джермен Михайлович подписал соглашение с председателем правления компании Arthur Andersen Харви Капником об открытии их представительства в Москве. The New York Times в то время писала:
«Чикагская фирма «Артур Андерсен» стала первой американской компанией, тесно сотрудничающей с Советами в области внедрения западных методов управления... Мистера Капника, который занял пост председателя в 1970 году, в фирме часто называют «шустрым парнем». С советской стороны проект продвигал тоже «шустрый парень» - Джермен Гвишиани, 45-летний зампред ГКНТ, который всегда был в первых рядах при попытках советской стороны использовать западные методы управления настолько, насколько они совместимы с марксистской идеологией...».
Гвишиани с радостью воспользовался приглашением выступить на ежегодно проводившемся в Нью-Йорке обеде клуба Гарвардской школы бизнеса. Тема его речи была «Тенденции и перспективы советско-американского промышленного сотрудничества». Съезд был впечатляющим: дорогие лимузины, строжайший дресс-код, бизнес-элита Большого яблока. Правда, у входа прохаживалась группа с листовками, которая что-то скандировала и останавливала прохожих. Впрочем, внутри отеля была охрана, и гости ни о чем не беспокоились.
«После обеда и шампанского настало время моего выступления. Я вышел на трибуну и начал речь по-английски. Но не успел довести ее и до половины, как в огромном зале раздался шум и появился демонстрант, преследуемый полисменом. Как ему удалось прорваться, непонятно, в зал решительно не пускали без смокинга, не был допущен даже имевший приглашение, но не имевший вечернего костюма профессор Меньшиков. Прорываясь к трибуне и вырываясь из рук полиции, нарушитель спокойствия толкнул столик, на котором стояли две чудесные вазы ручной работы, предназначенные мне и Уолтеру Ристону в качестве почетного приза за успехи в деловой деятельности, и ваза Ристона разбилась вдребезги! Должен признаться, мне стало несколько не по себе - кто его знает, что будет дальше? Решив про себя, что при нападении немедленно дам сдачи, я внешне вполне спокойно стоял на месте, наблюдая за начавшейся потасовкой между нарушителем и полицией. Наконец, демонстранта скрутили и вывели, и в полной тишине ошеломленного зала я по возможности ровным тоном продолжил прерванную фразу...
Это произвело эффект, далеко превосходивший реакцию на только что разразившийся скандал. Американцы уважают мужество и достоинство - все встали и приветствовали меня бурными аплодисментами, а после речи едва ли не каждый считал своим долгом подойти и выразить мне свое восхищение. В гостинице я получил десятки писем и телеграмм с выражениями добрых чувств. В сущности, я должен быть горячо благодарен скандалисту!»
Умение делать многое и по объему, и по значимости, а также выдержка, воля и внимательность к деталям всегда были сильными сторонами Джермена Михайловича. Доктор экономических наук, профессор, Заслуженный деятель науки РФ В.Н.Лившиц вспоминал о работе с ним:
«Во ВНИИСИ под руководством Д.М.Гвишиани проводились многие очень важные для страны научные исследования. В некоторых из них я принимал участие, и мне в связи с этим посчастливилось непосредственно работать под его началом. В частности в течение 1977-1992 гг. проводились исследования по разработке «Комплексной программы научно-технического прогресса СССР и его социальных последствий» на предстоящий двадцатилетний период. Причем, наряду с вице-президентом АН СССР В.А.Котельниковым, Д.М.Гвишиани был Сопредседателем разработки этого важнейшего документа и докладывал его Коллегии Госплана СССР. Доклад был принят, и Программа была использована в работе Госплана. Мне неоднократно приходилось обсуждать отдельные разрабатываемые вопросы с Джерменом Михайловичем. Меня поражало не только его интеллигентное обращение, но, прежде всего то, как вдумчиво он относился к каждому включаемому в документ положению, как глубоко он в них вникал, а нередко и вносил предложения по новым направлениям анализа или его более углубленному проведению. Думаю, что этот труд еще пригодится России».
Присылайте нам свои предложения и материалы для книги "Советская школа управления".
Фото: